«Принцип разрушения неугодных» - статья Секретаря Совета Безопасности Российской Федерации Сергея Шойгу в газете «Известия»

https://iz.ru/2116844/sergei-shoigu/printcip-razrusheniia-neugodnykh

По своей сути «цветные революции», которые в первой четверти XXI века существенным образом изменили и продолжают менять расстановку сил на карте мира, являются совокупностью координируемых извне действий, направленных на смену неугодных политических режимов и десуверенизацию целых государств без прямого использования вооруженных сил. Подобные технологии и инструменты постоянно развиваются и адаптируются Западом под современные реалии.

Важно понимать, что «цветная революция» может быть реализована только в демократических по западным меркам странах, в которых оппозиция пользуется всеми выгодами так называемого открытого общества. Подобный переворот является финальной стадией, логическим завершением запущенного из-за рубежа деструктивного сценария, подразумевающего заблаговременное создание необходимых для смены власти условий и предпосылок.

Как показывает практика, сценарии «цветной революции» выстраиваются по типовой схеме, которая включает три основных этапа.

На первом (подготовительном) этапе осуществляются формирование инфраструктуры и организация будущего протестного движения. Продолжительность — от нескольких месяцев до 3–5 лет.

На втором этапе (активная фаза) организуются скоординированные антиправительственные выступления с переводом ситуации в состояние необратимого конфликта. Массовые акции гражданского неповиновения с захватом административных зданий имеют целью принуждение действующей власти к отставке. Продолжительность — от нескольких недель до 2–3 лет.

На третьем (заключительном) этапе победившая оппозиция выстраивает новую вертикаль управления государством и экономикой, а также решает вопрос международного признания своей власти.

Основной задачей инициаторов «цветной революции» на первом этапе является провоцирование массового общественного недовольства действиями властей. В ход идут современные пиар-технологии, стимулирующие рост антиправительственных настроений и в целом кризис институционального доверия.

Примером может послужить нарастание антиправительственных выступлений в Сербии в 2025–2026 годах — родине одной из первых современных «цветных революций». Хотя они пока не привели к смене власти в Белграде, но содержат все признаки подготовки «цветной революции», в том числе близкие к сценарию украинского евромайдана 2014 года.

Не менее важным условием подготовки смены власти в стране-мишени является взращивание и сплочение оппозиционно настроенной элиты, обладающей материальными, организационными и информационными ресурсами. Она плотно привязывается к внешним кураторам за счет размещения под их контролем финансовых активов за рубежом. При этом необходимо отметить, что успех таких действий не гарантирован. Несмотря на серьезные усилия США, Британии и Польши по воспитанию прозападной элиты для осуществления «цветной революции» в Белоруссии в 2020 году, попытка государственного переворота была блокирована решительными мерами президента Александра Лукашенко.

Особое внимание западники уделяют воспитанию активистов и лидеров общественного мнения, способных поднять на протесты массы населения под предлогом угнетения или ущемления в правах по этническому, религиозному или иному признаку. Предпочтение отдается харизматичным деятелям оппозиции, прямо не связанным с Западом. К их числу можно отнести активистов гонконгских протестов в 2014 году Джошуа Вонга и Бенни Тая, координатора «Студенческого движения против дискриминации» в Бангладеш в 2024 году Нахика Ислама, лидеров Всеиндонезийского студенческого исполнительного комитета Музаммила Ихсана и «Индонезийской студенческой лиги за демократию» Тегара Африансьяха в 2025 году.

Параллельно создаются эффективные механизмы коммуникации, необходимые для мобилизации масс и управления ими, а также манипулирования общественным сознанием. Широко используется распространение через подконтрольные внешним кураторам СМИ и социальные сети фейковых вбросов с целью дискредитации власти (прежде всего на основе обвинений в коррупции), формирования у населения ложного чувства несправедливости и тревоги.

Такая практика получила широкое распространение при организации протестов в Армении в 2018 году с целью свержения президента Сержа Саргсяна, при попытках дискредитации руководства Сербии и Республики Сербской Боснии и Герцеговины, а также по итогам парламентских выборов в Грузии в 2024 году и в ходе избирательной кампании в Венгрии в феврале – апреле 2026 года.

Реализации планов организаторов «цветных революций» способствуют трудности и ошибки руководства стран-мишеней. Серьезную угрозу стабильности и суверенитету таких государств представляет обострение застарелых социально-экономических проблем, которые провоцируют падение уровня жизни населения, рост социальной напряженности, этно-конфессиональных и демографических дисбалансов.

Как следствие, к всплескам общественного недовольства могут привести резонансные инциденты в сферах здравоохранения, образования и молодежной политики, на рынке труда. Наиболее ярко это проявилось в ходе массовых антиправительственных выступлений в Марокко в сентябре 2025 года после смерти рожениц в больнице Агадира, протестов в Перу в сентябре 2025 года на фоне всплеска преступности.

К утрате руководством страны авторитета среди населения также приводят непрозрачность и замкнутость политической системы, коррупция во властных структурах, неэффективность судебных и правоохранительных органов, развитие авторитарных тенденций в правящей элите (включая клановость и семейственность). Такие негативные процессы фиксировались, например, в Гонконге накануне и в период «зонтичной революции» 2014 года, а также путча в Бенине в декабре 2025 года.

Ослабление центральной власти ведет к потере контроля над силовыми структурами, СМИ, бизнес-сообществом и институтами гражданского общества, что провоцирует опасную протестную активность. Это показали евромайдан на Украине в 2014 году, казахстанские события января 2022 года.

Вместе с тем важно учитывать, что при всей значимости внутренних вызовов устойчивости стран-мишеней, ключевым организатором «цветных революций» являются внешние силы. Среди используемых ими инструментов особую роль играют западные неправительственные организации — фонды, аналитические центры, волонтерские движения, религиозные общины и секты. Такие структуры «мягкой силы» организационно и финансово замыкаются на министерства иностранных дел и спецслужбы США и их союзников. Только в Сербии за последние десять лет их количество выросло вдвое, достигнув 38 тыс.

На НПО зарубежными кураторами возлагаются задачи мониторинга и раскачивания внутриполитической ситуации, выработки стратегии давления на власть, создания так называемого информационного шума, рекрутирования и подготовки участников протестного движения, взаимодействия с оппозицией и прозападными организациями гражданского общества, аккумулирования и распределения финансовых средств, а также координации протестных акций.

При активной роли НПО для каждой «цветной революции» разрабатываются свои привлекательные для населения наглядная агитация и системы символов, включающие универсальные знаки, жесты и цвета («бархатная революция» в Армении, знак «Кровавая длань» и клич «Пумпай!» в рамках протестов в Сербии).

Следует отметить, что запуск «цветной революции» сопровождается существенным расширением внешней финансовой и организационной поддержки НПО, оппозиционных СМИ, блогеров, лидеров протестного движения. Западные послы и эмиссары лично присутствуют на их акциях, выступают не посредниками, а защитниками противников власти.

Маркерами начала «цветной революции» являются скоординированные массовые протесты в крупных городах, рост внешнего прессинга на лидеров государства с требованиями уступок оппозиции и сложения полномочий. Информационное давление на власть радикализируется, нацеливается на ее дегуманизацию и демонизацию для морального оправдания насилия над представителями правящего режима. Распространяются прямые призывы к его смене.

В качестве триггеров для эскалации антиправительственных выступлений их заказчики выбирают резонансные события, зачастую трагического характера. Чаще всего они связываются с исходом выборов (события в Бангладеш в августе 2024 года), резким обострением социально-экономических кризисов (протесты в Перу в сентябре – октябре 2025 года), коррупционными скандалами (беспорядки в Непале в сентябре 2025 года).

Акт самосожжения в Тунисе в декабре 2010 года, осуществленный в знак протеста против произвола сил правопорядка, коррупции и бездействия чиновников, послужил триггером «жасминовой революции» в этой стране и спровоцировал события «арабской весны» в государствах Африки и Ближнего Востока (Алжир, Египет, Марокко, Мавритания, Иордания, Судан и Оман).

Для удержания «улицы» в русле намеченного плана организаторы «цветных революций» широко используют приемы психологического воздействия на участников протестов. Не чураются фальсификации событий, включая постановку срежиссированных эпизодов, которые затем подаются западными СМИ как проявление желания народа избавиться от действующего режима. Ярким примером такого театра стал украинский евромайдан 2014 года.

Маркером начала активного этапа, позволяющего отличить данное событие от социальных протестов (классических революций), является усиление скоординированного политико-дипломатического (шантаж, угрозы) и финансово-экономического (санкции, эмбарго, блокада) давления на страну-мишень. Резко возрастает градус информационно-пропагандистских и дезинформационных кампаний, в которые прямо вовлекаются ведущие зарубежные политики и первые лица государств-бенефициаров.

Важно учитывать, что в случаях, когда власть демонстрирует способность сдержать массовые протесты или организовать диалог с населением, заказчики «цветных революций» идут на прямое и неограниченное применение насилия, вплоть до привлечения спонсируемых Западом террористических и сепаратистских группировок для дестабилизации внутриполитической обстановки и свержения неугодного руководства стран-мишеней.

Следует особо подчеркнуть, что упомянутые схемы и инструменты смены политических режимов постоянно дополняются усовершенствованными способами влияния. В последнее время всё чаще наблюдается сочетание силовых методов воздействия с современными ИТ-технологиями. Во многом это является следствием реализации установок администрации США во главе с Дональдом Трампом на продвижение принципа «мир через силу», в том числе средствами гибридной войны.

В частности, для повышения эффективности управления протестными движениями их внешние кураторы шире задействуют в качестве средств коммуникации социальные сети, приложения для обмена сообщениями — в частности, YouTube, Instagram (принадлежит корпорации Meta, которая признана экстремистской и запрещена в РФ), Telegram, Signal и другие цифровые платформы. Активистами протестов применяются средства бескомпроматной связи (одноразовые мобильные телефоны без привязки, спутниковая система «Старлинк»). Массовая апробация современных ИТ-технологий фиксировалась в ходе антиправительственных выступлений в Словакии (январь 2025-го), Турции (март 2025-го), Непале (сентябрь 2025-го) и Сербии (с мая 2025-го по настоящее время).

Цифровые средства манипулирования общественным мнением и организации антиправительственных выступлений широко применяются против властей дружественных России государств Африки, включая Буркина-Фасо, Мали, Нигер, Республику Конго и ряд других.

Важно учитывать, что заказчики смены режимов видят значительные перспективы в задействовании технологий искусственного интеллекта. С их помощью предполагается обеспечивать обработку больших массивов данных о ситуации в странах-мишенях, выявлять уязвимости представителей правящих элит, вырабатывать детализированные сценарии внешнего вмешательства. Особое внимание привлекает возможность вскрытия с опорой на ИИ личных и деловых связей, политических предпочтений и психологических особенностей пользователей в целях проведения адресных информационных кампаний в отношении групп населения.

Также обращает на себя внимание стремление внешних кураторов «цветных революций» к более тщательному сокрытию своего следа в их организации. Для этого всё чаще финансирование оппозиционных активистов осуществляется через офшоры, криптовалюту или организации, зарегистрированные как гуманитарные и религиозные. Активное распространение получает использование таких криптовалют, как Bitcoin, Monero, Etherium, USDT, и других.

Кроме того, приведенные Западом к власти «цветные» режимы привлекаются к оказанию материальной и иной помощи «единомышленникам», как в случае с содействием украинских спецслужб венгерской партии «Уважение и свобода» по линии «Ощадбанка» и шантажом Будапешта по проблеме соблюдения прав этнических венгров Закарпатья.

Суммируя изложенное, важно подчеркнуть, что Запад, вне зависимости от вносимых корректировок в политику, рассматривает применение «мягкой силы» как средство получения колоссальных геополитических плодов при относительно малых затратах. Временные сроки достижения этих целей сокращаются до нескольких лет, а шаблонные приемы раскачки социальной среды упрощают работу, что делает «цветные революции» предпочтительными для западных политтехнологов.

Таким образом, заблаговременное вскрытие угроз национальным интересам России, ее союзников и партнеров вследствие попыток осуществления «цветных революций» не утрачивает актуальности. Поскольку с каждой новой реализованной или нереализованной «революцией» ее механизмы становятся более изощренными, ни одно государство, вне зависимости от вида политического режима, культурной и конфессиональной специфики, не защищено от «цветной» угрозы.

В связи с этим обеспечение суверенитета и внутренней устойчивости России, дружественных ей государств требует систематического отслеживания динамики таких вызовов, своевременной выработки методов реагирования. Позитивный эффект, как представляется, даст налаживание постоянного обмена опытом между заинтересованными странами в купировании подобных угроз.

Студенческая антиправительственная акция в Белграде